Все шло хорошо. Вот только здоровье, его-то никакими израильскими советами не поправишь. Осенью двадцать второго Ильич слег. После весны двадцать третьего доверительные беседы прекратились - вождь едва двигал тяжелым языком, а к осени и вовсе замолчал, только глаза выдавали натужную работу мысли, не способной найти выход и потому медленно, но верно убивающей организм. Мысль, если не давать ей выхода, отравляет так же, как продукты распада...

Как и положено, Ленин умер 21 января 1924 года. Траурный митинг должен был открыть Тухачевский, который считался по праву единственным продолжателем дела Ленина. Бухарин, третий человек в государстве, должен был произнести речь.

Всего не учтешь, и часто история меняется из-за элементарной забывчивости. Гусман забыл о Троцком. А почему он должен был помнить? После гражданской пламенный Лев Давидович был отодвинут на второй план еще более пламенным Тухачевским. Кем был Троцкий в двадцать третьем? Всего лишь заместителем наркома по делам национальностей. Пешка, вот и забыли. В ночь перед похоронами вождя Тухачевский, возвращаясь в свою кремлевскую квартиру, неосторожно поставил ногу на верхнюю ступеньку, не удержался и покатился по лестнице. Перелом шейных позвонков, умер на месте. И траурный митинг открыл Троцкий.

- Отозвали меня осенью двадцать четвертого, - сказал Арье. - Новым послом назначили Фиму Котлярского.

- Мы же с ним учились в университете! - воскликнул я.

- Он был послом аж до тридцать третьего. А потом...

Арье замолчал, перебирая старые фотографии.